Главная
Регистрация

Вход
ՀԱՅԵՐ ՄԻԱՑԵՔ
Приветствую Вас Гость | RSSСуббота, 2017-11-25, 09.26.24
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Forum » ARMENIA » ՀԱՅԱՍՏԱՆԻ ՆՇԱՆԱՎՈՐ ՄԱՐԴԻՔ.ВЕЛИКИЕ ЛЮДИ АРМЕНИИ, » ШАРЛЬ АЗНАВУР (Биография,творчество,деятельность и т. д .)
ШАРЛЬ АЗНАВУР
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2009-12-13, 14.20.57 | Сообщение # 11
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Жизнь в любви (Часть 5)

 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2009-12-13, 14.22.21 | Сообщение # 12
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline

Шарль Азнавур. Жизнь в любви
( part 6 )

 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2009-12-13, 23.47.19 | Сообщение # 13
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
SHarl__Aznavur_-__La_boheme



SHarl__Aznavur_-__Un_vie_d_amour.

 
НАТАЛИДата: Пятница, 2009-12-18, 11.57.45 | Сообщение # 14
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
ШАРЛЬ АЗНАВУР

 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2010-01-17, 08.41.18 | Сообщение # 15
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Шарль Азнавур



..."Ты еврей?" - "Нет, армянин". - "Это как?" - "Долго объяснять". - "Ну, если долго, тогда не надо... А чего это ты в трауре?" - "А так меньше заметно, что одежда не совсем чистая". - "Может, она у тебя и сейчас грязная?" - "Может быть..." Они познакомились в Париже - Пиаф со своей свитой случайно оказалась на одном из концертов Азнавура.

Впрочем, "концерт" - это сильно сказано. Только что закончилась война, Шарль вместе со своим другом и аккомпаниатором Пьером Рошем каждый вечер в поисках работы обивали пороги парижских ночных клубов и варьете. Парочка Рош - Азнавур смотрелась более чем забавно: маленький армянин, стремительный и юркий, и долговязый французский аристократ с темпераментом крокодила и помпезностью священника. Иногда им позволяли выйти на сцену, спеть несколько песенок и заработать несколько франков... Иногда получалось продать песню-другую на сторону. Друзья сочиняли их в огромной квартире Роша в центре Парижа. Одна из таких песен - она называлась "Я пьян" - даже стала хитом в исполнении Жоржа Ульмера. И все же денег постоянно не хватало.

Жить в оккупации было гораздо легче. Отец Азнавура ушел на фронт добровольцем, и Шарль оказался единственным кормильцем семьи. Пока в город не вошли немцы, он торговал газетами, а потом вполне успешно крутился на черном рынке, сбывая брошенные велосипеды, шоколад, одеколон - за все это солдаты вермахта охотно выкладывали драгоценные рейхсмарки. Даже получив работу в кабаре "Жокей" на Монпарнасе, Шарль не оставил опасного промысла - возвращаясь в голодный Париж с гастролей по провинции, он тайком провозил на продажу в реквизиторских сундуках деревенские продукты.

В те дни Шарль часто вспоминал гневную тираду, произнесенную одним влиятельным другом семьи Азнавурян, к которому отец Шарля несколько лет назад обратился с просьбой помочь деньгами на актерскую школу для сына. "Миша, ты с ума сошел! - возмущался тот, расхаживая по кабинету. - Какой театр, слушай! Армяне созданы для коммерции. Если твой Шарль хочет научиться торговать, то я ему помогу. А если он хочет всю жизнь валять дурака и веселиться - Бог свидетель, он не получит от меня ни франка!"

В глубине души месье Азнавурян был совершенно согласен со своим состоятельным другом - конечно, торговля стала бы для сына гораздо более надежной перспективой. Впрочем, понимал он и другое: не бывает правил без исключений. Даже среди армян нет-нет да и попадались такие, кто рождался на свет в тот момент, когда бог Меркурий явно находился в отлучке. В справедливости этой мысли Миша Азнавурян убедился на собственном опыте.

После революции они с женой решили перебраться в Америку, но застряли в Париже, и, пока решался вопрос с американской визой, Азнавуряны успели, во-первых, отчаянно влюбиться в этот самый легкомысленный город Европы, а во-вторых - родить здесь первенца (регистратор-француз так и не смог правильно выговорить имя Ванаг, поэтому Азнавуряны решили не портить жизнь мальчику и назвали его Шарлем). К тому времени во Францию перебрался и отец Миши, бывший повар царской армии. На политику ему было наплевать - в Париж он примчался исключительно ведомый нежной страстью к некоей очаровательной арийке, к которой, впрочем, довольно скоро поостыл. В ту самую неделю, когда будущий король французского шансона появился на свет, его отец и дед торжественно открыли на Рю де Шампольон, 3, небольшой русский ресторанчик, названный "Кавказским". По замыслу хозяев, заведение это должно было собрать под своей сенью весь цвет русской эмиграции первой волны - тех вельможных князей и графов, что ныне вынуждены скромно зарабатывать на хлеб, крутя баранку парижских такси. "Они водят свои автомобили, как когда-то их слуги управляли тройками", - сочувственно вздыхал сердобольный Миша Азнавурян, мечтая за бокалом вина о тех временах, когда, счастливо расположившись в уютной атмосфере его ресторана, клиенты смогут спокойно наслаждаться блюдами родной кухни и блаженно ностальгировать, вспоминая ушедшие времена. Реальность, однако, внесла в эту хрустальную мечту свои мрачные коррективы.

Ресторан действительно был всегда переполнен - но касса, увы, пустовала. Причиной столь странного противоречия стало доброе сердце Миши Азнавуряна. Посетители "Кавказского" - студенты, художники, бесконечные армянские родственники и знакомые хозяев, а также разнообразные попрошайки и пройдохи, которых в Париже конца двадцатых годов было пруд пруди - предпочитали покушать в кредит и даже не думали расплачиваться. "Ничего, когда-нибудь все эти люди придут к нам, чтобы отдать долги и сказать спасибо за то, что мы помогли им в трудную минуту", - не уставал повторять наивный Миша друзьям, упрекавшим его в неуместном простодушии. В общем, все закончилось так, как и должно было: в 1930 году последнее из пяти "Кавказских" заведений Азнавурянов пришлось закрыть. За несколько часов до закрытия в зал вошли два студента-эфиопа из Аддис-Абебы: "Мы пришли, чтобы расплатиться..." "Не стоит, друзья мои, мы все равно уже не работаем", - грустно ответил им Миша Азнавурян. Тем не менее студенты настояли на своем и, отдав деньги, ушли - став, таким образом, единственными из клиентов "Кавказского", кто за шесть лет существования ресторана заплатил по долгам. С тех пор отец Шарля до конца своих дней мечтал уехать в Эфиопию - загадочную страну, где живут такие честные люди...

...Эдит поднялась из-за стола - ее уже изрядно покачивало - и скомандовала: "Ладно, пошли лучше танцевать". Шарль покраснел как рак и вдруг резко, толчком, усадил ее обратно на стул: "А ну-ка, сядь!" Пиаф недоуменно уставилась на молодого нахала. Свита притихла. Шарль неторопливо встал из-за столика, отошел на пару шагов, обернулся к Пиаф и негромко присвистнул - это был уличный ритуал: приглашать на танец мог только парень и только таким образом. Эдит это прекрасно знала - она ведь тоже воспитывалась по этим правилам. "А он ничего, этот малыш, строгий!" - весело заявила Пиаф, обращаясь к своему окружению. Свита услужливо засмеялась. Они танцевали вальс, потом танго, потом снова вальс... "Что ты делаешь сегодня вечером?" - спросила Эдит, хотя на дворе была уже глубокая ночь. "Иду домой, к жене", - честно ответил Азнавур. "О Боже, еще один женатый кретин! Все вы идиоты, - заметила Пиаф, допив свой бокал. - Ну ничего, жена подождет. Ей все равно придется к этому привыкать. Поехали!" Они отправились в очередной ресторан, и эта авантюра закончилась тем, что Азнавуру и Рошу пришлось провести ночь на скамейке в парке - метро уже закрыли, а денег на такси у них не осталось. Шарль ежился под холодным ночным ветерком и думал о словах Эдит, сказанных ему на прощание: "Приходи завтра с утра, поговорим серьезно". И еще о том, что Эдит совсем даже и не красивая. Маленькая, щупленькая, вертлявая... Не примадонна, а черт знает что.

Шарль привык относиться к женщинам легко - и всегда следовал усвоенной когда-то нехитрой мудрости: бегать за девушкой - значит попасть к ней в рабство. Он и не бегал - несмотря на свой небольшой рост и хрупкое телосложение, Азнавур тем не менее не мог пожаловаться на отсутствие внимания со стороны прекрасного пола. Трудно сказать, чем это объяснялось- то ли природным обаянием маленького шансонье, то ли пресловутым кавказским темпераментом. Как бы то ни было, недостатка в подружках молодой ловелас не испытывал. Гастроли, не ознаменованные новым романом, считались потерянными. До недавнего времени квартира друга Роша больше походила на дом свиданий, нежели на жилище добропорядочного парижанина. После очередной бурной ночи, пока его друг-аристократ отсыпался в объятиях какой-нибудь милашки, Шарль вставал спозаранку и к обеду уже успевал написать одну-две песни. Теперь же все было по-другому: Шарль уже не принимал участия в ночных загулах на квартире Пьера - он встретил юную Мишлен, очаровательное шестнадцатилетнее создание, и понял, что лучшей кандидатки на роль мадам Азнавур ему, пожалуй, не найти. Несмотря на слабые протесты родителей ("Подождите хотя бы, пока ей исполнится восемнадцать!"), Шарль и Мишлен обвенчались в маленькой парижской церкви (денег не было, но знакомый священник-армянин все устроил: их венчали сразу же после какой-то богатой пары, и в храме осталось достаточно цветов и угощений). Вскоре у них родилась дочь Патриция. Шарль, который отныне считал себя совершенно взрослым и счастливым человеком, да к тому же главой семьи, с утроенной энергией зарабатывал скудные франки, сочиняя песни и обивая пороги ресторанов и варьете в поисках постоянного места.

Пиаф предложила им с Рошем выступать в первом отделении своего гастрольного тура. Впрочем, гастроли эти оказались недолгими и промчались как один день. Эдит должна была улетать в Америку. Когда Азнавур, смущаясь и робея, осмелился-таки спросить у Пиаф, не намерена ли она продлить с ними контракт, та удивленно вскинула брови: "Конечно, приезжайте туда ко мне. Я вас жду". Азнавур совсем стушевался и промямлил что-то про отсутствие денег. Заслышав такие слова, Пиаф неожиданно пришла в ярость: "А вы что, разве не мужчины? Трудно заработать на билет? В общем, доберетесь до Америки - тогда и получите работу". Азнавур и Рош еле-еле наскребли денег на два билета в один конец, приехали в Нью-Йорк и принялись искать Эдит. На их несчастье, у Пиаф как раз начался роман с Марселем Серданом - а в такие моменты для Эдит не существовало никого и ничего, кроме возлюбленного. В то время как Азнавур и Рош, высунув языки, бегали по Нью-Йорку, Пиаф, отменив концерты, укатила с Марселем любоваться красотами ниагарского водопада. Вид бушующей водной стихии ее нисколько не вдохновил. "Просто много воды, только и всего", - безразличным тоном произнесла она, ни на секунду не отрывая влюбленных глаз от своего Сердана. Естественно, о таких мелочах, как Азнавур, Пиаф в те дни и не вспоминала. Когда наконец Шарлю и Пьеру удалось дозвониться до нее с Восточного побережья, Эдит рассеянно посоветовала друзьям отправиться в Канаду ("Там, в общем, неплохо принимают французов".), а сама в тот же день укатила с Марселем в Париж. Добираясь до канадской границы, Рош ругался на чем свет стоит и проклинал тот день и час, когда им встретилась "эта безмозглая курица". Шарль выглядел грустным и задумчивым - он все пытался понять: как это его, взрослого и вполне опытного мужика, угораздило вляпаться в такую дурацкую авантюру.
 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2010-01-17, 08.43.29 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
ПРОДОЛЖЕНИЕ



Как ни странно, в Канаде Азнавура ждали успех и даже неплохие гонорары. Первое, что он сделал, - сдал на права и приобрел автомобиль. Дебютная поездка закончилась в сугробе, вторую прервал трамвай. Шарль, однако, не унимался: ему казалось, что солидный человек без машины - просто нонсенс. Другим безусловным признаком "солидности" был для Азнавура приличный гардероб. Когда через несколько месяцев он вернулся в Париж и, лучась довольством, предстал пред очами Пиаф (изумрудный пиджак, широченный шелковый галстук с изображением обнаженной красотки), ту чуть удар не хватил. "Ты что, там в цирке работал?" - спросила она Шарля. Азнавур тогда смертельно оскорбился, однако долго сердиться на Эдит он почему-то не мог. "Эдит была чудом, - много лет спустя произнесет Шарль Азнавур. - А чуду невозможно сопротивляться". Он и не сопротивлялся. Тем более что, кроме Эдит, рядом с Азнавуром уже никого не осталось: Пьер Рош встретил в Канаде очередную любовь и не пожелал возвращаться в Париж, Мишлен же, устав от отсутствующего взгляда мужа, заявила Шарлю, что ей все надоело, и подала на развод.

Так начался, пожалуй, самый удивительный период в жизни Азнавура: история его странных отношений с Эдит Пиаф. Все вокруг были уверены, что у них роман, - и уже через два-три месяца о Шарле говорили не иначе как о "том парне, который пишет песни и живет с Пиаф". Напрасно Азнавур пытался убедить знакомых, что никакого романа между ними нет, - ему никто не верил. А вскоре Шарль и сам уже отчаялся как-то определить свое чувство к Эдит - слишком болезненное для обычной дружбы, слишком платоническое для обычной страсти.

Он поселился в квартире Пиаф, став ее шофером, секретарем и собутыльником в одном лице. Он всегда был неподалеку, выполнял все ее прихоти: в три часа ночи мчался на другой конец Парижа за ее любимыми пирожными, часами выслушивал восторги по поводу очередного любовника... Максимализм Пиаф и завораживал, и бесил. Все, что она делала, было чересчур, ее выходки порой казались абсурдом. Полюбив стейк-тартар, Эдит настаивала, чтобы все ее окружение (во главе с Азнавуром) изо дня в день заказывало именно это блюдо. Когда однажды Жильбер Беко посмел отказаться от "божественного деликатеса", предпочтя ему вульгарного цыпленка, этот "бунт" стоил ему опалы, длившейся до самой смерти Эдит. Посмотрев как-то фильм "Третий человек", Пиаф стала ходить на него каждый день и требовала, чтобы друзья непременно сопровождали ее и восхищались картиной не меньше, чем она сама. Приехав на гастроли в Америку, Эдит тут же отыскала в газете адрес кинотеатра, где крутили "Третьего человека", и приказала всем собираться. В зале Азнавур, не в силах вынести этого зрелища в пятидесятый раз, тихо пробрался на последний ряд, где благополучно задремал и был разбужен громовым возгласом Эдит: "Вы только посмотрите, этот подонок посмел заснуть!" Шарль был строго наказан - отныне Эдит никогда не брала его с собой на просмотры "Третьего человека".

Алкоголь Эдит любила так же отчаянно, как и мужчин, - и Шарль, который никогда не отказывал себе в стаканчике доброго вина, отныне начал пить так, словно это вменялось ему в обязанность. Отчасти так оно и было: все привычки Эдит должны были непременно распространяться и на ее друзей. Пиаф давала зарок год не приближаться к спиртному - а наутро Шарль находил ее на кухне в обнимку с бутылкой вина. ("Да, но я говорила, что не буду пить в гостиной, а не на кухне!" - возмущенно парировала она его упреки.) В другой раз после очередного зарока Эдит шла в ресторан и заказывала себе дыню в портвейне. ("А кто, скажи мне на милость, ест дыню без портвейна?!") Когда порция была съедена, Эдит с сомнением посмотрела на оставшиеся полбутылки порто и подозвала гарсона: "Ваша дыня чудесна! Я, пожалуй, закажу еще!" Во время гастролей в Нью-Йорке Шарлю приходилось несколько раз меняться с Эдит номерами в отеле - Пиаф жаловалась, что небоскребы за окном предательски раскачиваются и не дают ей уснуть.

Да, она действительно могла делать с ним все что угодно. Иногда Шарлю казалось, что Эдит просто не замечает его, что для нее он просто лицо из свиты, не больше. В такие дни ему хотелось послать все к черту и выбраться из этого морока. Однако наутро Азнавур снова слышал, как Пиаф звала его, и, словно преданный оруженосец, безропотно шел выполнять очередной глупый каприз.

"Шарль, у тебя ужасный нос!" От неожиданности Азнавур чуть было не поперхнулся глотком вина. Они ужинали в каком-то ресторанчике - он, Эдит, ее новый возлюбленный Эдди Константэн и еще парочка знакомых. И, как всегда, мысль, пришедшая в голову Эдит, была более чем неожиданна. "Да-да, такой нос решительно никуда не годится - он чересчур длинный. С этим надо срочно что-то делать". Кто-то за столом сказал, что знает отличного пластического хирурга. "Решено, - заявила Эдит и, прежде чем Шарль успел вымолвить хоть слово в защиту своего злосчастного носа, тут же распорядилась связаться с врачом и записать Азнавура на прием. Шарль послушно явился к хирургу и дал согласие на операцию. За день до нее Эдит решила отпраздновать прощание с длинным носом. Компания пила и гуляла до шести утра. Когда до операции оставалось каких-нибудь два часа, Пиаф вдруг взглянула на Шарля и произнесла задумчиво: "Ты знаешь, а с другой стороны, может, он и ничего, твой нос..." Азнавур лишь плюнул в сердцах и поплелся на операцию - проклиная себя, Пиаф и весь этот идиотский мир.

...Он пытался сбежать. Конечно, в том, что это было бегством от Эдит, Шарль не признавался даже самому себе - просто надо наконец всерьез заняться собственной карьерой, просто подвернулся удачный контракт в Канаде... Азнавур снова выступает в ночных клубах, дела мало-помалу начинают идти на лад. Однако стоит ему получить телеграмму от Эдит ("Немедленно приезжай. Без тебя я не могу выйти замуж! Пиаф".), как Шарль, словно под гипнозом, стремглав мчится в Париж, где счастливая Пиаф проводит дни и ночи в объятиях своего нового возлюбленного, Жака Пиллса.

Он даже пытался жениться - кто-то из приятелей познакомил Шарля с молоденькой, чертовски милой провинциальной певичкой Эвелиной, и Шарлю в тот момент показалось, что уютный дом и любящая жена помогут ему выплыть из этого безумного водоворота под названием "жизнь рядом с Пиаф". Увы, план был обречен - скоропалительный брак не привнес в его жизнь ничего, кроме скандалов и нервотрепки, и, убегая по вечерам из ставшего ненавистным дома, Шарль снова и снова возвращался к Пиаф - они напивались и сидели молча за плотно задернутыми шторами ночь напролет...

Шарль уже и не помнил точно, когда именно он решил уйти от Эдит - то ли после одного из таких вечеров с его ароматом тоски и безысходности, то ли после того концерта, где Пиаф должна была выступить вместе с Пиллсом. Зал был переполнен, до начала оставались считанные минуты, но ни Эдит, ни Жак не появлялись. Они приехали изрядно опоздав. Едва взглянув на державшуюся за стенку Пиаф ("Там подавали такое вино... И мы... э-э-э... просто залились им до краев!.."), Шарль понял, что концерт придется отменять.

Ему ничего не оставалось, как выйти на сцену и исполнить парочку песен. ("Пошел вон! Давай Пиаф!") После этого Шарль скрылся за кулисами, чтобы проверить, не оклемались ли Эдит и Жак. Какое там! Шарль вернулся на сцену и попытался рассказать что-нибудь смешное... ("Уберите этого идиота! Мы хотим Эдит!!!") Наконец Пиаф кое-как привели в чувство и она появилась перед публикой. Она пела совершеннейшую абракадабру, но зрители были в таком восторге, что ничего не замечали. "Если они поймут, что она спьяну путает слова, - ставлю всем выпивку", - пообещал за кулисами Шарль, ни к кому особо не обращаясь. Пиаф мужественно простояла три песни, после чего оступилась и рухнула на сцену. ("Глядите, да она же пьяна в стельку!") Шарлю вновь пришлось выйти из-за кулис и объяснять публике, что Эдит Пиаф внезапно плохо себя почувствовала. Публика яростно выла. В Азнавура из зала летел всякий мусор. Наверное, именно в тот вечер он решил, что с него и в самом деле довольно.

После того как на следующий день Шарль вывез свои нехитрые пожитки из квартиры Эдит, весь Париж гудел, что Пиаф просто выставила его вон. Друзья испарились в мгновение ока, все двери шоу-бизнеса враз оказались плотно закрытыми. ("Армяне неплохие коммерсанты. Может быть, месье Азнавур, вам лучше подумать о карьере кассира?") Для того чтобы подписать первый сольный контракт в каком-то захудалом парижском клубе, Шарлю потребовался целый год и бог знает сколько нервов. Он снова стал бедным начинающим певцом.

...Северная Африка, контракт с "Мулен Руж", выступление в парижской "Олимпии", страшная автокатастрофа, многие месяцы, проведенные в гипсе, возвращение на сцену, мировая слава и успех... Постепенно, год за годом, Азнавур доказывал себе и остальным, что он на что-то способен. Те, кто пару лет назад злословили на его счет, теперь принялись отчаянно набиваться в друзья. У него, как и у Пиаф, появилась собственная свита. Шарль прекрасно помнил слова Эдит, сказанные ему когда-то: "Запомни, бродяга, если у тебя начинают просить в долг, а то и откровенно грабят - значит, ты на правильном пути" - и не удивлялся возникавшим то и дело вокруг него бесчисленным бедным родственникам и несчастным друзьям детства.

Азнавура уже знал весь мир, но для него это было весьма слабым утешением. Как и много лет назад, Шарль опять стал чувствовать себя маленьким армянским бродягой - одиноким и несчастным. Отношения с Эвелиной испортились окончательно, и Шарль вскоре развелся. Он пытался кутить, как встарь, но переживать утреннее похмелье становилось все тяжелее, а незнакомые барышни, которых он обнаруживал по утрам в своей постели, вызывали лишь раздражение. Стремительный и страстный роман с юной Лайзой Миннелли не привел ни к чему определенному, и они предпочли остаться хорошими друзьями - Лайза была слишком похожа на Эдит, и Шарль испугался, что второй раз окунуться в это безумие будет для него гибельно.

11 декабря 19б3 года умерла Эдит Пиаф. Они редко общались в последние годы, Эдит была очень плоха, и вряд ли весть о ее смерти стала для кого-то большой неожиданностью. И все же Азнавур искренне оплакивал ее, а вместе с ней и ту часть своей жизни, которая ушла вместе с Эдит и уже никогда не вернется.

Через год после смерти Пиаф он женился в третий и последний раз, совершенно случайно познакомившись в компании друзей с белокурой скандинавкой по имени Улла. Это было забавно - Шарль отдыхал в Сен-Тропе и полушутя пожаловался своему другу Теду Лапидусу на то, что ему, старому больному человеку, приходится выходить в свет, чтобы найти себе подружку. "Тебе просто нужно жениться, - засмеялся Лапидус. И, окинув взглядом их компанию, указал на миловидную блондинку, приятельницу своей подруги: - Да вот хоть и на ней! Замечательная девушка, по-моему". Шарль посмотрел в сторону Уллы, немного подумал и решил, что, наверное, Тед прав. Действительно, почему бы и нет...

Они вместе уже тридцать пять лет. Азнавуры переехали в Швейцарию, и Шарль купил там хороший дом в тихой деревеньке над Женевским озером. Улла родила ему троих детей - Катю, Мишу и Николая. Шарль ни о чем не жалеет - он просто живет, наслаждается покоем и поет свои песни о любви и одиночестве...

Когда-то, миллион лет назад, в совсем другой жизни Пиаф однажды обняла его за шею и прошептала: "Не волнуйся, маленький мой бродяга, нам с тобой суждено закончить жизнь вместе. Это уж точно..." И порой, вспоминая тот давний вечер, Шарль с грустной улыбкой думал о том, что Эдит, как всегда, оказалась прав

Шарль Азнавур. Концерт в «Карнеги-холл»
(Charles Aznavour. Au Carnegie Hall)
Он был Азнавуряном, когда в СССР громили НЭП, он был им, когда в СССР организовали первые концентрационные лагеря, но он был уже Азнавуром, когда Хрущев орал благим матом в ООН и на выставках «абстракцистов-и-пидарасов». Когда Брежнев целовался не только с Хоннекером, но и со всеми остальными взасос, Шарль считался уже самым знаменитым из армян на свете. Когда СССР умер, Азнавур зарабатывал денег больше, чем могло украсть все московское правительство скопом. Когда пришел Путин, Азнавур поехал в Армению. А теперь еще и провел прощальное турне. Этот DVD выпустила компания EMI в честь знаменитого концерта в «Карнеги-холл» (Нью-Йорк), где он отыграл все знаменитые свои песенки (а также не совсем свои). С ним играли такие музыканты, как Жан Жак Крамье (гитара), Патрик Тизон (гитара), Антуан Бонфиль (бас), Кристиан Лете (ударные). Он играл тогда два концерта — 14 и 15 июня 1995-го, и оба с успехом. Потому что его любит не только обширная армянская диаспора по всему миру, но и простые американцы с Пятой авеню. Вот уж воистину Les Bons Moments!

 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2010-01-17, 08.45.28 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline


Маленький армянин
Его настоящее имя – Шаанур Варнаг Азнавурян. Шарль Азнавур – псевдоним, который только в 50-е годы, наконец-то, вписали в его документы.

Он родился 22 мая 1924 года во Франции, в семье армянских переселенцев. Отец Шарля был артистом оперетты, мать выступала в бульварных театрах. В Париже отец несколько лет содержал ресторан «Кавказ», мать стала белошвейкой.

В семье всегда царила полная гармония. «У нас любили смеяться и петь, танцевать и плакать. Да, и плакать, потому что армянин – существо чрезвычайно эмоциональное», – напишет Шарль много лет спустя в своей книге «Азнавур об Азнавуре».

О своем детстве он вспоминает с теплотой и юмором. «У нас с сестрой не было разногласий: если нас угощали конфетами, я, конечно, брал самую большую. А если обе конфеты были совершенно одинаковые, то после пристального изучения я откусывал половинку от первой и протягивал остаток сестре, а затем безо всяких зазрений совести брал себе вторую».

Шарль быстро акклиматизировался в парижской среде. Посещал театральную школу. «Маленький армянин» (так его называли в классе) был невзрачный с виду и очень робкий. Тем не менее уже в пять лет он играл перед зрителями на скрипке, в девять дебютировал на сцене, исполняя русские танцы, а также пел дома и в капелле церкви Сен-Северена. В тринадцать лет он получил свою первую настоящую роль в театре Одеон в пьесе «Марго», в которой сыграл маленького Генриха IV.

Первый шумный провал
Настоящий успех к нему пришел значительно позже. Ему предшествовали жалко оплачиваемые эпизодические роли в небольших театрах и роли статистов в маленьких кабаре. Потом он пел в периферийных кино, где в перерывах между фильмами выступали (за небольшие деньги) третьеразрядные комики или певицы.

Когда ему исполнилось девятнадцать лет, он дебютировал в известной сейчас «Олимпии». Первый шумный провал. Публика освистала его – ей не нравились его голос, его внешность, его исполнение. Критики посоветовали сменить профессию.

После банкротства отца вся семья оказалась в трудных материальных условиях. Шарль нередко голодал. Он пробовал петь песни по заказу, копируя известных эстрадных исполнителей.

Но однажды фортуна улыбнулась ему – он познакомился с Эдит Пиаф, сыгравшей важную роль в его судьбе. Это был 1946 год. Эдит пригласила юношу в свой особняк на улице Берри и предложила отправиться в турне по США и Канаде вместе с труппой «Компаньон де ля Шансон».

Азнавур стал известен. Однако его фамилия по-прежнему действовала на организаторов концертов, а зачастую и на публику, как красное на быка. Его беспощадно освистывали и обижали. Выступая в концертах Эдит Пиаф, он был в безопасности. «Спасибо, хоть тогда не свистели – публика считала, что на вечере Пиаф свистеть непристойно», – признавался Шарль.

Под покровительством Эдит Пиаф
В течение восьми лет Шарль Азнавур пользовался покровительством и поддержкой Эдит Пиаф. Он был у нее водителем, носильщиком, мыл посуду, потом стал ее секретарем, но никогда не был ее любовником.

Дважды попадал с Пиаф в автокатастрофы. Первый раз они ехали в открытой машине, и Азнавур налетел на телеграфный столб. Машина разбилась, но они не пострадали. Во второй раз у Эдит была сломана рука и помяты ребра.

Шарль комплексовал и в жизни, и на сцене из-за своего щуплого телосложения и из-за носа с горбинкой. Эдит оплатила пластическую операцию, и ему поправили нос. «Думаю, что благодаря ей я стал французом», – шутит Азнавур.

Пиаф обладала удивительным чутьем. Она увидела в невзрачном молодом человеке большущий талант – певца, актера, поэта, композитора. Она передала ему свое отношение к песне, и он никогда не забывает об этом. Азнавур стал одним из самых талантливых и верных ее учеников. Правда, его песен она никогда не пела. Отказалась исполнить и песню «Я ненавижу воскресенья», написанную специально для нее.

Шарль учился у Пиаф мастерству певца и, спустя много лет, сказал: «Мы с Эдит нашли друг в друге много общего. И у нее, и у меня прошлое было с оттенком боли». «Мой маленький Шарль», – называла его Пиаф. Но в этом маленьком теле постепенно креп мощный творческий дух.

Признание
Успех пришел неожиданно, будто кто-то дотронулся волшебной палочкой. Программа, которую Азнавур исполнял ежедневно и которую принимали молча, однажды вызвала аплодисменты. Когда-то на этой же сцене, сцене парижского «Альгамбра-Синема», никому не известный юноша осмелился петь перед сеансом любовные песенки и был освистан.

И вот через шесть лет он завоевал сердца парижан. Его несильный, легко вибрирующий голос превращает любую песню в маленькое произведение искусства. Он создает произведения, полные раздумий и печали. Его не без основания называют «грустным певцом».

«Когда его слушаешь, – заметил как-то Жан Кокто, – будто прикасаешься к страданию». Его песни привлекают поклонников разного возраста – и пожилых, и молодых. «Пою, прежде всего, для себя, – признается Азнавур, – но счастлив, что мои песни доставляют удовольствие другим».

В середине 50-х годов Шарль Азнавур организовал инструментальный квинтет и выступил со своими песнями. Из семи лишь одна, под названием «Моя жизнь», имела громадный успех. «Прекрасная песня, – говорили слушатели, – ужасный певец».

Но вот известная фирма звукозаписи предложила Азнавуру стать ее певцом номер один. И во всех уголках планеты зазвучал его голос, ранящий и нестареющий. Проданы миллионы экземпляров «Аллилуйи» и «Мамы». Почти каждый в то время знал песни из его репертуара – «Изабель», «Две гитары», «Чудовищный». Поруганный певец, наконец, оказался на той высоте, которой он был достоин.

Америка объявила его «выдающимся явлением современного искусства пения». Его голос сравнивали с ногами Пеле, глазами Элизабет Тэйлор, с руками Мигеля Домининчина. В начале 70-х его сенсационный концерт с «женским идолом» Америки Лайзой Минелли буквально потряс американских телезрителей.

Шарль Азнавур, кажется, остается единственным французским шансонье, которому удалось навсегда покорить Америку – в 1995 году его диск занял первое место в классификации «Биллборда», американской библии музыкального шоу-бизнеса. Азнавур собирал полные залы в Мэдисон-Сквер-гардене.

Певец и актер
Азнавур – автор более тысячи песен. Девять из них входят в число лучших французских песен. Его концерты называют «двумя часами нежности, ностальгии и любви». Действительно, Азнавур – певец любви. Он «поет о любви так, как до сих пор еще никто никогда не пел. Он поет так, как сам любит, чувствует и страдает». Это, можно сказать, наивысшая оценка, потому что принадлежит мэтру французской песни, достаточно строгому критику и выдающемуся шансонье Морису Шевалье.

Некоторые говорят, что Азнавур не моден, а он отвечает: «Я никогда не был модным певцом. Хорошо известно: ничто не устаревает так быстро, как модные вещи. А песня живет неизменно – так долго, как человек».

Он дебютировал на киноэкране в 1959 году в фильме Жоржа Франжю «Головой о стену», создав образ доброго, беззащитного юноши, которого отец упрятал в психиатрическую лечебницу, и, доведенный до отчаяния, молодой человек кончил жизнь самоубийством.

После главной роли в фильме Франсуа Трюффо «Стреляйте в пианиста» Шарль Азнавур стал всемирно известен. Гены родителей сделали свое дело. Он снялся в более полусотни фильмах. Работал с такими режиссерами, как Рене Клер, Клод Шаброль, Клод Лелюш. Наиболее значительные фильмы с его участием – «Американская крыса», «Дьявол и десять заповедей», «Переход через Рейн» (фильм получил главный приз Международного кинофестиваля в Каннах), «Такси в Тобрук», «Шантажисты». За актерское мастерство он награжден «Хрустальной звездой».

Один из лучших фильмов с его участием, успешно прошедший по экранам всего мира, – «Эдит и Марсель». Это фильм о большой любви Эдит Пиаф и известного боксера Марселя Сердана. Азнавур сыграл в нем самого себя.

Ежегодно французские журналисты вручают актерам, певцам и режиссерам, которые отличаются доброжелательным отношением к прессе и ее работникам, награду «Апельсин». Тем же, кто создает им определенные трудности в работе, – награду «Лимон». В 1970 году Шарлю Азнавуру была вручена огромная корзина апельсинов.

Его дом – его муза
Об Азнавуре известно почти все. Его рост – сто шестьдесят четыре сантиметра, весит он около шестидесяти килограммов. Некрасивый. Когда он впервые выступил с собственным концертом, исполняя свои песни, один парижский критик написал: «Надо быть сумасшедшим, чтобы с такой внешностью и таким голосом представиться публике».

Но эта безжалостная критика не сломала Азнавура. К тому времени его уже закалила нелегкая жизнь. А теперь он известен, богат и расточителен. У него есть яхта, превосходный дом.

После двух неудачных браков он женился на шведке Улле Тюрсель, бывшей модели, устроив пышную свадьбу и обвенчавшись в армянской церкви Жан Кушон в Париже. «Женщины, всегда занимавшие в моей жизни особое место, относились ко мне по-разному: любили, обманывали, обожали, отвергали. Мне случалось пережить немало счастливых часов, прежде чем я оказывался покинутым. Часто я платил им той же монетой, и в этом я нисколько не отличаюсь от других мужчин. В свой черед я покидал в слезах одну, чтобы броситься в объятия другой. Глубоким и искренним чувствам предпочитал увлечения».

Однажды он признался, что больше всех любил Лайзу Минелли, но ей было тогда семнадцать лет, а ему на двадцать два года больше. «У меня не было шанса». Но вот уже тридцать три года он живет с одной женщиной – своей женой Уллой. Пресса не очень интересуется его личной жизнью, потому что не может раскопать ничего скандального. «Дело не в том, что я успешно прячу концы в воду, а в том, что прятать нечего!» – улыбается Шарль Азнавур.

Он давно не менял женщин, зато часто менял дома, в которых жил. Утверждает, что место, в котором работает, влияет на его творчество, вдохновляет его. Но не в каждом его доме жила муза, и когда ее не было, он попросту менял место жительства.

С 1977 года он живет в Швейцарии, в красивой вилле над озером. Местом своего постоянного проживания он выбрал Швейцарию, потому что там... самые небольшие налоги. «Хватит петь для налогового управления», – сказал Азнавур после того, как у него забрали свыше семидесяти процентов доходов. «Франция – демократичная и свободная держава, но она доставила мне в определенное время немало неприятностей, и я решил уехать, – объясняет он. – Поэтому признателен двум странам: Швейцарии – за то, что она приняла меня, когда я был зол, и Франции – за то, что она согласилась отпустить меня, когда я был зол».

Талант... швеи и кулинара
Несмотря на свою известность и мировую славу, Азнавур остался скромным человеком. Он считает, что его жена и дети не выдержали бы ежедневного общения со «звездой». У него трое детей: Николас, Катя и Миша. Двое последних – от Уллы. И еще у него есть внучка Седа.

Шарль Азнавур много времени проводит вне дома. Но он всегда страдает, когда расстается с семьей, потому что он – очень семейный человек и не любит никаких перемен в своем доме. Он счастлив с Уллой и детьми. Улла говорит, что за всю их совместную жизнь они ни разу не поссорились. Она никогда не вмешивается в его дела и никогда не дает никаких советов, если только Шарль ее не попросит. Ей очень комфортно рядом с этим веселым, жизнерадостным человеком.

Азнавур любит свой дом. Любит сидеть в своем неизменном кресле, нашпигованном шарнирами, благодаря чему он может принять любую, самую неожиданную позу. Любит, кроме своего бассейна, заниматься физкультурой по какой-то особой методике.

Когда-то, довольно-таки давно, он придумал удивительный способ сохранить стройность и гибкость фигуры. Много времени проводил, сидя за ножной швейной машинкой. А чтобы не скучать, просто так нажимая на педаль, он шил подушки для садовой мебели, чехлы на сидения для машины. «Я не отношусь к тем типам, которые легко обрастают жиром, шутил Шарль Азнавур, – и я могу не слишком много работать для того, чтобы не поправляться. Делаю только то, что доставляет мне настоящее удовольствие, – именно поэтому шью на машинке».

Но Азнавур не только известный шансонье и интересный актер. Оказывается, у него есть еще и другие, никому не известные таланты. Рассказывают, как когда-то он украсил своим посещением открытие фешенебельного ресторана у известной в артистических кругах Парижа своим кулинарным талантом мадам Регины. Азнавур не только спел несколько песен, но, одев белый передник и белую шапочку, затесался в толпу поваров и... приготовил изумительные кабачки по-армянски. У него неплохо получаются и битки, и даже борщ. И тут сказалась наследственность! Сам он ест немного, но только деликатесы. Азнавур, вопреки устоявшимся взглядам, не верит, что дорога к сердцу мужчины ведет через желудок Когда его спросили, должна ли, по его мнению, идеальная жена хорошо готовить, он согласился, что это желательно для женщины, но не является непременным условием супружеского счастья. Кроме того, такая женщина вызывает у него недоверие. «Наверняка она не может дать ничего своему мужу, кроме кулинарного искусства».

Вдохновение
Изредка Шарль Азнавур позволяет себе взять отпуск – заслуженный отдых после турне и концертов, после киносъемок. Он любит ловить рыбу, но более всего любит ходить на прогулки в обществе Уллы. Он не может жить без постоянного создания чего-то нового и без общения с публикой.

Однажды, во время концерта в «Олимпии», где много лет назад состоялось его крещение как певца, он обратился к залу с такими словами: «В двадцать-тридцать лет, выходя к публике, певец хочет себя показать. В тридцать-сорок он стремится себя выразить. Когда же певец говорит со сцены после сорока лет, он надеется обрести вдохновение». И он находит это вдохновение. Где бы ни появлялся Азнавур, его везде встречают бурными аплодисментами.

Шарлю Азнавуру, кумиру Франции и феномену международного шоу-бизнеса, семьдесят четыре года. К публике по-прежнему выходит маленький мужчина в костюме цвета ночной синевы и хриплым голосом рассказывает в своих песнях о любви...
 
НАТАЛИДата: Вторник, 2011-09-27, 10.56.12 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Два возраста одной песни. Шарль Азнавур "Изабель".



"Проходите! Тесновато, правда. Но всё же постарайтесь поместиться", говорила Екатерина Павловна Тарханова, создатель и режиссер знаменитой во второй половине прошлого века радиопередачи "Музыкальный глобус". Высокая, статная, красивая, умная, красноречивая, несомненно, очень талантливая, она у всех нас вызывала чувство глубочайшего уважения и благоговения. Каждой, к сожалению очень редкой, встрече с нею мы безмерно были рады, слушая и восхищаясь её рассказами о творчестве зарубежных исполнителей эстрадной песни. 1964-65 годы - время, когда, благодаря усилиям и тонкому музыкальному вкусу таких людей, как Тарханова, в эфире Всесоюзного радио зазвучали голоса мастеров песенного жанра практически всего мира. "Музыкальный глобус" был, пожалуй, первой передачей, благодаря которой радиослушатели получили, наконец, возможность слушать хорошие, качественные записи песен, появлявшихся и звучащих до этого времени только "на костях". "Костями" называли гибкие грампластинки, изготовленные умельцами кустарным способом из рентгеновских снимков. Катушечные магнитофоны считались роскошью, были у немногих, а записи на магнитной ленте, сотни раз перезаписываемые, по качеству оставляли желать лучшего.
Нам, учащимся Эстрадной студии Всесоюзного радио, невероятно повезло: во-первых, мы могли наслаждаться рассказами о лучших мировых исполнителях из уст не кого-то, а самой Тархановой, которая блестяще владела информацией, ее повествование всегда было увлекательным, речь безупречна. Во-вторых, у нас была счастливая возможность прослушивать самые свежие поступления на радио еще до выхода их в эфир на аппаратуре Дома Звукозаписи или, как его называли тогда, ДэЗэЗэ. Вот и в этот раз нас неожиданно вызвали в ДЗЗ, на внеплановую встречу с Екатериной Павловной. В маленькой аппаратной, куда мы еле втиснулись, нам предстояло услышать нечто, чему было суждено оставить неизгладимый след в памяти на всю жизнь.
 
НАТАЛИДата: Вторник, 2011-09-27, 10.57.56 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
ПРОДОЛЖЕНИЕ




Екатерина Павловна была явно взволнована: "Сейчас вы будете первыми слушателями песни, которую мы получили только сегодня. Это необыкновенная песня, изумительная по своей глубине чувств. На сегодняшний день, пожалуй, лучшее, что есть в репертуаре Шарля Азнавура. Я не стану ничего вам говорить о ней. Просто послушайте..." ...Взметнулись звуки скрипок, заполнив всё пространство аппаратной. Неожиданно ярко и сочно, ошеломив генделевскими интонациями, заставив вначале застыть, окаменеть, а потом раствориться в новом ощущении незнакомого мира, теребящего душу, и заставляющего трепетать её самые тонкие струны. Это было диво. Диво дивное. Органично влившийся в музыкальную канву вступления речитатив Азнавура только усилил все эти ощущения. Мы не понимали языка. Но мы слышали! Это был тихий, несмотря на внутреннюю взволнованность, рассказ о любви. Любви молодой, заполнившей всё существо, страстной, нежной, не сулящей долгого счастья, но той самой романтической любви, с потерей которой, кажется, кончится сама жизнь. Поэтому надо удержать её, любовь, во что бы то ни стало! Просить. Умолять, забыв о собственной гордости: в мире нет ничего, кроме тебя, моя любовь! Останься! Ведь если ты уйдёшь, померкнет день, застынет кровь, сердце моё окаменеет, а слёзы превратятся в маленькие холодные льдинки, и имя твоё истает в уголках онемевших губ... Не уходи...Изабель, mon amour...
 
НАТАЛИДата: Вторник, 2011-09-27, 11.00.11 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline


С годами многое стирается в памяти. Остается не слишком большое количество картин, которые время от времени вдруг возникают в сознании и своими образами будоражат все наше существо, вызывая те далекие ощущения, которые когда-то довелось испытать. Тому уроку уже без малого полвека, но я помню его до сих пор: Вспоминается Екатерина Павловна Тарханова, застывшая где-то в уголке рядом с большим монитором. Её красивое, одухотворенное лицо... И снова перед глазами мы, студийцы, молодые, все, как один, уверенные в своих творческих силах, почти гении, преисполненные большими надеждами, теснящиеся в крохотной аппаратной студии Дома Звукозаписи. И еще...- Любовь, большая, безграничная, трепетная, с налётом некоего безумия, витающая над нашими головами... Спустя несколько десятилетий, окунувшись в пучину интернета, я вдруг вспомнила об этой песне, и мне очень захотелось ее разыскать. И вот она, долгожданная находка! Азнавур... Изабель... Но что это? - Сцена. Заметно постаревший Азнавур. И песня. Любимая. Волнующая прежде. Казалось бы - та же. Но теперь... ДРУГАЯ!... Сразу услышала, что темп песни иной, более подвижный, придающий памятным драматическим интонациям вступления какой-то игривый оттенок.
Это был другой Азнавур: спокойный и ироничный. Не было той молодой, безудержной страсти, желания любить и отчаяния от неразделенной любви. Это был просто сдержанный рассказ об одной романтической истории, произошедшей давно, в далекой юности, когда и небо было ярче, и дыхание свободней, и чувства острее. Рассказ теперь уже вовсе не молодого человека, прошедшего немалый жизненный путь и смотрящего в свое прошлое со снисходительной улыбкой закаленного в житейских перипетиях мудреца.
И только раз, к концу милого, казалось бы, легкого, ничего не значащего рассказа вдруг возник всплеск эмоций, в котором скрывались то ли печаль по минувшей молодости, то ли сожаление о быстротечности счастливых и беззаботных мгновений такой, в сущности, короткой человеческой жизни. Жизни, любившей и не любившей тебя, жизни, наполненной страстями, надеждами, поступками и проступками, победами и ошибками. Жизни, по имени "Изабель"...
...в мире нет ничего, кроме тебя, любовь моя! Не торопись! Ведь если ты уйдёшь, померкнет день, застынет кровь, сердце моё окаменеет, а слёзы превратятся в маленькие холодные льдинки, и имя твоё истает в уголках онемевших губ... Прости... Изабель, mon amour...


 
Forum » ARMENIA » ՀԱՅԱՍՏԱՆԻ ՆՇԱՆԱՎՈՐ ՄԱՐԴԻՔ.ВЕЛИКИЕ ЛЮДИ АРМЕНИИ, » ШАРЛЬ АЗНАВУР (Биография,творчество,деятельность и т. д .)
Страница 2 из 2«12
Поиск:

ПРОЙДИТЕ РЕГИСТРАЦИЮ ЧТОБА НЕ ВИДЕТЬ РЕКЛАМУСайт создан в системе uCoz