Главная
Регистрация

Вход
ՀԱՅԵՐ ՄԻԱՑԵՔ
Приветствую Вас Гость | RSSПятница, 2021-02-26, 19.50.08
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 4 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
Forum » ARMENIA » ՀԱՅ ԳՐԱԿԱՆՈՒԹՅՈՒՆ. Армянская Литература. » АРМЯНСКИЕ СКАЗКИ (Выставляем армянские сказки)
АРМЯНСКИЕ СКАЗКИ
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2009-12-13, 08.12.03 | Сообщение # 31
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Мышонок Пик-Пик

В джунглях Индии жил да был один весьма беззаботный мышонок. Домиком ему служило дупло в стволе могучей кокосовой пальмы.

Всё у мышонка было замечательно, все его дни проходили в радости и веселье. Какой-то день был лучше, какой-то хуже, – но больших неприятностей было очень мало.

Каждый раз, плотно покушав зернышек, корешков, а иногда даже подкрепившись мухами и червячками, мышонок весело распевал у себя в домике. Иногда, правда, он пел и грустные песни, но чаще – весёлые.

А звали того мышонка очень просто – Пик-Пик.

Так и жил себе беззаботно этот Пик-Пик, пока однажды в голову ему не пришла такая мысль:

- Я живу на кокосовой пальме, но ещё ни разу в жизни не пробовал кокосовых орехов. Вкусные они или нет? Сладкие они или нет? Я ем мух, корешки и зерно, так почему бы мне ни отведать и кокосового ореха?

Как только Пик-Пик подумал так, с пальмы сорвался вниз и упал на землю огромный кокосовый орех и с шумом подкатился к мышонку.

Да, кокос это вам не лесной орешек. Кокос – это огромное, сладкое и вкусное лакомство! Вот только скорлупа у него очень твёрдая.

Мышонок бросился к свалившемуся с неба подарку и начал грызть его своими острыми зубками. Он грыз и грыз, да все без толку, – не отгрыз и кусочка.

Пик-Пик в отчаянии заплакал. Он ходил вокруг кокоса туда-сюда и жалобно приговаривал:

- Скорлупа такая твёрдая, мне с ней не справиться. Неужели мне никогда в жизни не доведётся отведать сочной мякоти кокоса и попробовать на вкус кокосовое молочко?! А ведь мне много и не надо – только чуть-чуть, чтобы попробовать, и всё!

А случилось так, что когда кокос падал с пальмы, он стукнулся о камень и в его скорлупе образовалась трещина.

И вот наш Пик-Пик нашёл эту щель. Но она была такой узкой, что он не смог в неё пролезть, как ни старался.

Да, к сожалению, это было именно так: трещина была маленькой и узкой, а мышонок был большим и толстеньким.

Как же теперь мышонку-бедолаге протиснуться сквозь трещину? А ведь он уже хочет пить и хочет есть.

И мышонок опять заплакал. Ну как же тут не плакать: он уже не хочет другой еды – ни мух, ни червячков, ни зернышек, ни корешков. Он хочет только кокос!

Так он плакал-плакал, горевал-горевал, и так исхудал, что сделался маленьким, просто крошечным.

А раз уж он стал таким крошкой, то без труда смог протиснуться сквозь трещину, что была в скорлупе кокосового ореха.

Давай же, мышонок, пой, танцуй и веселись! Сбылась твоя мечта, теперь ты полакомишься сочной мякотью кокоса и напьёшься вкусного молочка. Давай же, малыш, удача на твоей стороне, она улыбается тебе, пусть этот праздник будет твоим.

Пик-Пик съел всю мякоть кокоса, выпил всё кокосовое молочко, свернулся колечком внутри ореха и заснул. А когда проснулся, то вновь превратился в большого и упитанного мышонка.

«Так», – подумал Пик-Пик. – «Я хорошо подкрепился, но как же я выберусь наружу? Щель такая маленькая, а я такой большой».

Он пробовал разгрызть стенки, проломит их, да всё тщетно – Пик-Пик словно в тюрьму попал.

Загрустил мышонок, понял он, что поступил очень нехорошо:

- Горе мне! Я заслужил это. Мне досталось по заслугам! – запричитал он. – Горе, горе, горе мне!

Он понял, что надо отставить в сторону все надежды на быстрое избавление от свалившегося на него несчастья.

Пик-Пик плакал-плакал, горевал-горевал, и так исхудал, что опять превратился в маленького, худенького мышонка, стройного, как стебелёк.

А раз уж он стал таким, то и смог выбраться из скорлупы ореха наружу.

- Ура! Ура! Ура! – обрадовался Пик-Пик.

Так давай же, мышонок, веселись и танцуй, давай же, мышонок, пой, не горюй! Ведь всего можно достичь, если очень этого захотеть. Только навсегда запомни: лишнего брать не стоит.

Радуйся жизни, мышонок Пик-Пик, сегодня твой праздник!

Его мечты сбылись, так пусть же сбудутся и ваши.

С неба упало три яблока: одно тому, кто слушал, другое тому, кто рассказывал, ну а третье тому, кто всё на ус намотал.

 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2009-12-13, 08.13.13 | Сообщение # 32
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Лентяйка Гури

Жила-была одна женщина. Была у неё одна единственная дочь и звали её Гури. Эта Гури была такой лентяйкой, такой бездельницей и белоручкой, что тем только и занималась весь день, что ничегошеньки не делала:

Зачем мне работать?

Зачем мне трудиться?

Это мне в жизни не пригодится.

Совсем не нужны мне все эти заботы,

Этим я счастье не заработаю.

Была б моя воля, – я бы гуляла.

Была б моя воля, – я бы плясала.

Сидела б на лавке я,

Да ногами болтала!

Уж ела бы я и пила

Что мне нравится.

А спала бы я, –

Когда сон со мной справится.

За такое поведение соседи так и прозвали девушку – Лентяйка Гури. Лишь только родная мать расхваливала перед всеми свою дочку-бездельницу:

До всяких дел умелица

Доченька моя, рукодельница:

И вяжет она и прядёт,

И кроит она и шьёт,

И вкусно готовить умеет,

И ласковым словом согреет.

И кто её замуж возьмет, –

Уж точно не пропадёт!

Молодой купец услышал эти слова и подумал: «Это как раз такая девушка, на которой я бы женился».

Он пошёл к Гури домой и посватался к ней. Они поженились и он привёз молодую жену к себе в дом.

Спустя какое-то время, он принёс большой тюк хлопка и попросил Гури хорошенько размять его, расчесать и спрясть пряжу, пока он сам поедет по своим купеческим делам. Он сказал Гури, что пряжа, которую она спрядёт, он возьмёт с собой в другие страны и там продаст.

- Если повезёт, то может быть мы и разбогатеем. – сказал так и уехал.

После его отъезда Гури принялась заниматься своим любимым делом: бездельничать.

Как-то гуляла она вдоль берега реки. Вдруг слышит – лягушки квакают:

- Ква-а-а, ква-а-а..

- Эй, лягушечки! – крикнула им Лентяйка Гури. – Если я принесу вам тюк хлопка, то может быть, вы расчешете его и спрядёте нитки?

- Ква-а-а, ква-а-а..

Кваканье лягушек показалось Гури утвердительным. И она, радуясь тому, что нашёлся кто-то, кто сделает за неё её работу, побежала домой.

Вернулась Гури к берегу реки с тюком хлопка, что оставил ей муж, и бросила его в воду.

- Вот вам работа: расчешите этот хлопок и спрядите пряжу. А я приду сюда через несколько дней, возьму нитки и пойду продавать их на базар.

Прошло несколько дней. Гури пришла к лягушкам. Лягушки, конечно же, квакают:

- Ква-а-а, ква-а-а..

- Что это лягушечки вы всё «ква-а-а» до «ква-а-а». Где мои нитки?

Лягушки в ответ только продолжали квакать. Гури огляделась вокруг и заметила на камнях у берега зелёную тину да водоросли.

- Ой! Что же вы наделали! Вы не только расчесали мой хлопок и спряли из него пряжу, вы ещё соткали себе ковёр!

Гури обхватила руками свои румяные щечки и принялась плакать.

- Ну ладно, пусть будет так: оставьте ковёр себе, а мне отдайте деньги за хлопок.

Она кричала, требуя денег у лягушек, и так увлеклась, что забралась в воду.

Вдруг, её нога наткнулась на что-то твёрдое. Она нагнулась и подняла со дна золотой самородок. Гури поблагодарила лягушек, взяла золото и отправилась домой.

Вернулся купец из поездки. Смотрит: дома на полке лежит большой кусок золота. Удивился он и спрашивает:

- Послушай, жена! Откуда это на нашей полке кусок золота взялся?

Тут Гури и рассказала ему о том, как она хлопок продала лягушкам и как выручила за него золото.

Муж был просто в восторге. На радостях он пригласил домой тёщу, подарил ей много всяких подарков и начал хвалить её и благодарить за то, что она воспитала такую смышленую дочь-рукодельницу.

А тёща была женщиной проницательной. Она сразу смекнула, что тут что-то не то и быстренько догадалась, как всё обстояло на самом деле. Она тут же испугалась, что теперь её тесть даст её дочери ещё какую-нибудь работу. И всё, что так скрывается, выйдет наружу.

И тут в комнату, где шло празднование в честь Гури, залетел жук. Он летал туда-сюда над головами людей и громко жужжал. Тут тёща вдруг поднялась и поприветствовала жука:

- Здравствуй, здравствуй, дорогая тётушка! Бедная моя тётушка, всё то ты в делах да в заботах, работаешь не покладая рук. И зачем тебе всё это, зачем?

Зятя от этих слов просто как молнией поразило:

- Мама, с вами всё в порядке? Что это вы такое говорите тут? Как этот жук может быть вашей тётушкой?

А тёща и говорит:

- Слушай меня, сынок. Ты ведь знаешь, что у меня от тебя секретов нет, ведь ты же мне как сын родной. Представь себе, но это так – жук и есть моя тётушка. Дело в том, что ей приходилось работать изо дня в день. И чем больше у неё было работы, чем усерднее она трудилась, тем становилась всё меньше и меньше, пока не превратилась в жука. У нас в роду у всех так может случиться, мы ведь очень трудолюбивы. Но те из нас, кто перетрудится – становятся маленькими и превращаются в жуков.

Когда зять услышал это, он тут же запретил своей жене делать какую-либо работу, чтобы не дай Бог, она не превратилась в жука, как её тётушка.

 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2009-12-13, 08.14.32 | Сообщение # 33
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Анаит

В давние времена жил царь с царицей. Был у них один- единственный сын

Вачаган. Отец с матерью души в нем не чаяли и ни днем, ни ночью не

спускали с него глаз. Слуги толпами ходили за Вачаганом, предупреждая все

его желания. В двадцать лет царевич был чахлый и хрупкий, как цветок,

выросший без солнца.

Однажды старый врач Лохман, слава об искусстве которого разнеслась по

всему свету, пришел к царю и говорит:

- Царь! Если ты хочешь, чтобы твой сын Вачаган не сошел раньше времени в

могилу, то не держи его в четырех стенах. Широки зеленые степи, высоки

агванские горы. Много в них диких зверей и птиц. Пусть царевич Вачаган

займется охотой. Только не

Царь послушался мудрого Лохмана. И царевич, одетый в простое платье, с

утра уезжал в горы вместе со своим верным слугой Вагинаком. Царевич так

увлекся охотой, что часто ночь заставала его врасплох, и он вынужден был

пользоваться гостеприимством радушных крестьян, зачастую деливших с

усталыми путниками кусок хлеба и кувшин молока.

Вачаган чутко прислушивался к людским нуждам, и не раз продажный судья

попадал в тюрьму. Вдовы и сироты, не поведав царю своих бед, получали

деньги из царской казны, и бедные общины неведомо откуда получали помощь.

Однажды, разгоряченный охотой Вачаган в сопровождении слуги прискакал в

деревню Ацик и остановился у родника.

У родника гурьбою толпились девушки, пришедшие с кувшинами за водой.

- Напоите меня, девушки! – попросил Вачаган.

Одна девушка наполнила кувшин и передала его другой. Та, вместо того чтобы

передать кувшин Вачагану, вылила его на землю. Тогда первая девушка снова

наполнила кувшин и передала его подруге. Девушка вылила и этот кувшин на

землю.

- У меня горло пересохло от жажды, дай же мне воды! – воскликнул Вачаган.

Девушка рассмеялась и снова вылила воду на землю.

Вачаган разгневался, но девушка не обращала на это внимания. Она словно

забавлялась – то подставит кувшин под струю, то снова выльет воду. И

только на шестой раз она подала кувшин Вачагану.

Утолив жажду, Вачаган спросил у девушки:

- Почему ты не дала мне сразу напиться? Шутила ли ты или хотела меня

рассердить?

- У нас нет обычая: шутить с незнакомцами, – строго ответила девушка.

- Я видела, что вы разгорячены охотой, а вода в роднике холодна, как лед.

Даже разгоряченного коня хороший хозяин не поит холодной водой.

Такой ответ поразил Вачагана, но еще больше поразила его красота девушки.

- Как тебя зовут, красавица?

- Анаит.

- Кто твой отец?

- Мой отец – пастух Аран. Но зачем тебе знать наши имена?

- А разве это грех?

- Если это не грех, то назови себя и скажи, откуда ты родом?

- Солгать тебе или сказать правду?

- Делай, как найдешь для себя достойным.

- Достойным для себя Я нахожу правду. Но своего имени Я не могу тебе

открыть.

Анаит взяла свой кувшин и ушла.

С тех пор Вачаган потерял покой. Образ Анаит не покидал его ни днем, ни

ночью. Все чаще и чаще ездил он в деревню Ацик, чтобы хоть мельком увидеть

красавицу. Верный слуга Вагинак доложил об этом царю с царицей.

Царь позвал сына и сказал:

- Сын мой Вачаган! Тебе минуло двадцать лет. Ты – моя единственная

надежда, ты – опора моей старости. Настало время тебе жениться.

- Я уже выбрал себе невесту, отец.

- Кто же она? Дочь какого царя? – обрадовался отец.

- Она Дочь пастуха из деревни Ацик. Имя ее – Анаит.

- Это невозможно, – замахал руками царь. – Забудь о ней скорее. Помни, что

царский сын должен выбирать себе в невесты либо царевну, либо княжну. У

грузинского царя три дочери – выбирай любую. У князя гунарского –

красавица дочь, единст

- Нет, – отвечал Вачаган.

- Ну, тогда женись на дочери военачальника Варсеник. Она выросла на наших

глазах, красавица, и будет тебе верной женой и нам покорной дочерью.

- Нет, отец! Если ты хочешь, чтобы я женился – знай: нет для меня другой

невесты, как Анаит, дочь пастуха.

Долго уговаривал царь сына, но тот твердо стоял на своем.

Тогда царь выбрал богатые подарки, позвал верного Вагинака, и тот в

сопровождении двух вельмож поехал в деревню Ацик сватать Анаит, дочь

пастуха.

Старый Аран приветливо принял гостей и разостлал для них ковер.

- Какой чудесный ковер! – удивлялись гости. – Это работа твоей хозяйки?

- Нет, я вдовец! – ответил Аран. – Моя жена умерла десять лет тому назад.

Это работа моей дочери Анаит.

- Такого ковра нет даже в нашем дворце. Твоя Дочь искусная мастерица.

Слава о ее красоте дошла до дворца. Царь послал нас для переговоров. Он

хочет взять твою Дочь Анаит в жены своему сыну.

Вельможа ждал, что Аран не поверит своим ушам или запляшет от радости. Но

пастух продолжал молча сидеть на ковре и ничем не проявил своей радости.

- Что с тобою, Аран? Ты не рад такой высокой чести?

- Дорогие гости, – усмехнулся старый пастух. – Я благодарен царю за

великую честь взять из дома жалкого пастуха украшение для царских палат. Я

могу подарить царю этот прекрасный ковер, но дочь моя сама распоряжается

своей судьбой.

Вельможи переглянулись между собою.

В комнату вошла Анаит, поклонилась приезжим и села за пяльцы. Ее тонкие

пальцы мелькали, как белые бабочки.

- Посмотри, Анаит, какие богатые дары прислал тебе наш царь, – сказал

Вагинак, вынимая шелковые платья и драгоценные украшения.

Анаит мельком взглянула на все и спросила:

- За Что же мне такая милость?

- Царь хочет тебя в жены своему сыну Вачагану. ты напоила его водой из

родника. И вместе с кувшином Он отдал тебе свое сердце.

- Значит, тот прекрасный юноша – сын царя? – удивилась Анаит. – Но знает

ли он какое-нибудь ремесло?

- Зачем царскому сыну ремесло? – рассмеялся Вагинак. – Все подданные – его

слуги.

- Сегодняшний господин – завтра может стать слугой. Ремеслом должен

владеть каждый, будь он царь или слуга.

Вельможи переглянулись между собой.

- Значит, ты отказываешь царевичу только потому, что он не знает ремесла?

- переспросили вельможи.

- Скажите царевичу, что он мне мил, но я поклялась выйти замуж только за

человека, знающего ремесло, и не могу нарушить клятву.

Послы вернулись во дворец и рассказали обо всем.

Царь с царицей обрадовались, думая, что уж теперь Вачаган откажется от

своего намерения.

Но Вачаган сказал:

- Анаит права. И Царь – человек. А каждый человек должен быть мастером

какого-нибудь дела.

И решил Вачаган научиться ткать парчу.

Из Персии привезли мастера, и за один год Вачаган превзошел своего

учителя. Своими руками он соткал из тончайших золотых ниток подвенечное

платье и послал его Анаит. Девушка долго любовалась чудесным узором и дала

свое согласие выйти замуж за Вачагана.

Семь дней и семь ночей шел свадебный пир. Царю так понравилась Анаит, что

он с радости на три года освободил всех крестьян от налогов, и в стране

сложили такую песню:

Встало солнце золотое в день свадьбы Анаит,

Дождь из золота полился в день венчанья

Анаит,

Все поля озолотились, все налоги позабылись,

Все пополнились амбары благодатными хлебами.

Честь и слава нашей мудрой, златокудрой

Анаит!

Вскоре после свадьбы царь послал по делам верного слугу Вагинака в дальний

край своего царства, и тот бесследно исчез.

Годы шли, царь с царицей умерли, и на трон взошел Вачаган.

Однажды Анаит сказала мужу:

- Вачаган! Я замечаю, что ты не знаешь, что делается в твоем царстве.

Люди, которых ты созываешь на совет, не говорят тебе всей правды. Чтобы

успокоить тебя, они говорят, что все хорошо. А так ли это на самом деле?

Сбрось на время царские одеж

- Ты права, Анаит. Но кто же без меня будет управлять государством?

- Я! И сделаю это так, что никто не будет знать о твоем отсутствии.

- Хорошо, Анаит. Завтра я покину дворец, и если через двадцать дней я не

вернусь, значит, со мною случилась беда.

В простой крестьянской одежде Вачаган отправился в дальний путь.

Много он видел, много слышал, но самое необычайное случилось с ним на

обратном пути в городе Пероже.

Однажды он сидел на городской площади и увидел толпу народа, следующую за

седовласым старцем. Старец медленно ступал, перед ним очищали дорогу и

подставляли под ноги по кирпичу.

- Кто этот старец? – спросил Вачаган.

- Это великий жрец, он до того свят, что не ступает ногою на землю из

боязни раздавить какое-нибудь насекомое.

В конце площади старец опустился на разостланный ковер и начал проповедь.

Вачаган протиснулся вперед, чтобы разглядеть и послушать старца. Старец

заметил Вачагана и подозвал его к себе.

- Кто ты и откуда?

- Я из далекой, чужой земли. Пришел искать в ваш город работы.

- Пойдем со мной. Я дам тебе работу и щедро заплачу за нее.

Вачаган последовал за старцем. На краю города старец отпустил провожавшую

его толпу. Остались лишь жрецы и носильщики, нагруженные тяжелою кладью.

Все они были чужестранцы. Вскоре показался какой-то храм, окруженный со

всех сторон высокой стеною.

Великий жрец остановился около железных ворот, отпер их огромным ключом и,

впустив всех, снова запер замок.

Вачаган увидел перед собой храм, увенчанный голубым куполом, окруженный

маленькими кельями. У этих келий носильщики сложили свою кладь, и великий

жрец повел их в храм. В глубине храма, близ алтаря, великий жрец нажал

незаметную пружину, и стена раздвинулась надвое. За ней виднелась новая

железная дверь. Великий жрец открыл эту дверь и сказал:

- Войдите, люди. Здесь вас накормят и дадут работу.

Никто не успел сказать и полслова, как железная дверь захлопнулась, и все

погрузились во тьму. Ошеломленный, Вачаган бросился к дверям и изо всех

сил застучал:

- Откройте! Откройте!

Но ему отвечало только собственное эхо.

Ошеломленный, Вачаган молча поплелся вперед, туда, где виднелась слабая

полоска света. Остальные последовали за ним.

Падая и спотыкаясь, они добрались до скудно освещенной пещеры, откуда

неслись жалобные крики.

Навстречу им метнулась какая-то тень. Вачаган выпрямился во весь рост и

громко крикнул:

- Кто ты, человек или дьявол? Подойди и скажи, где мы?

Тень приблизилась и, дрожа, как лист в бурную ночь, остановилась перед

ним. Это был человек с лицом мертвеца. Его глубоко впавшие глаза сверкали

голодным блеском, щеки ввалились, синие губы обнажали беззубый рот. Это

был живой скелет, обтянутый кожей.

Заикаясь и плача, этот живой труп сказал:

- Следуйте за мной, и все поймете.

Они пошли по узкому коридору и вышли в другую пещеру, где такие же голые,

еле копошащиеся скелеты лежали на холодной земле, прижимаясь друг к другу,

и тщетно пытались согреться.

Проводник повел Вачагана дальше, через такую же пещеру, где в чинном

порядке стояли огромные котлы и такие же люди-тени копошились вокруг них,

мешая длинными палками какое-то варево.

Вачаган заглянул в котел и в страхе отпрянул назад. В котле варилось

человеческое мясо. Вачаган ничего не сказал своим товарищам по несчастью и

последовал за проводником.

Тот привел их в огромную, тускло освещенную пещеру, где сотни

мертвенно-бледных, измученных людей вышивали, вязали, шили. Тем же путем

проводник привел их в первую пещеру и устало опустился на камень.

- Тот же старец так же заманил в эти пещеры и нас. Я потерял счет времени,

ибо тут нет ни дня, ни ночи и только бесконечной чередой тянутся кошмарные

сумерки. Знаю только, что все, кто попал вместе со мной, – погибли. Если

человек, попавший сюда, знает ремесло, его заставляют работать, если нет –

уводят на бойню, и оттуда он попадает в те ужасные котлы, которые вы

только что видели. Старый дьявол не один, все жрецы – его помощники.

Вачаган, не отрывая глаз, смотрел на говорящего и… узнал в нем своего

исчезнувшего слугу Вагинака.

Вагинак не узнал своего господина, и Вачаган, боясь, чтобы радость встречи

не порвала, как меч, тонкую нить жизни Вагинака, не назвал себя.

- Силы совсем оставляют меня, и тогда меня отправят на бойню, – грустно

сказал Вагинак. – И всех вас ждет та же судьба.

- Нет! – гневно воскликнул Вачаган. – Оставайся с нами, я верю, что мы

выберемся живыми из этого ада!

Вачаган расспросил своих спутников об их ремесле. Один оказался портным,

другой – ткачом, третий – вышивальщиком, остальные не знали никакого

ремесла.

- Будете моими помощниками, – заявил им Вачаган.

Вскоре с шумом распахнулись железные двери, и в пещеру вошел жрец,

окруженный со всех сторон стражей.

- Это новоприбывшие? – спросил он.

- Да, мы слуги твоей милости.

- Кто из вас знает какое-нибудь ремесло?

- Мы – искусные мастера. Мы умеем ткать ценную парчу. Она стоит в сто раз

больше, чем чистое золото.

- Неужели на свете есть ткань, которая стоит в сто раз больше, чем золото?

- удивился жрец.

- Я не лгу, – гордо ответил Вачаган.

- Хорошо, – поверил жрец. – Скажи, какие вам нужны инструменты, какой

материал, и идите в общую мастерскую работать.

- Нет, о господин! Чужие глаза не должны видеть нашу работу. Позволь нам

остаться здесь и прикажи посылать нам в пищу хлеб и плоды. Мы не едим

мясную пищу и, вкусив, сразу умрем, и вы лишитесь огромной выгоды.

- Хорошо, но горе, если вы обманете меня. Я пошлю вас на бойню и прежде

чем убить, предам всех страшным пыткам.

В тот же день жрец прислал необходимые инструменты и материал. Вачаган

принялся за работу, обучая ей своих товарищей по несчастью.

Каждый день слуги жреца приносили пленникам хлеб и плоды. Каждый старался

хоть немного уделить несчастным, томившимся в соседней пещере.

Вагинак постепенно стал приобретать человеческий вид.

Когда основа парчи была готова, Вачаган сказал жрецу:

- Мы не можем дальше работать в полутьме. Прикажи принести нам огня. Жрец

исполнил просьбу Вачагана и принес смоляной факел и несколько

светильников.

Увидев Вачагана, освещенного с ног до головы, Вагинак дико вскрикнул. И

без сознания рухнул на землю.

- Что с ним? – удивился жрец.

- Блеск факела ослепил его, господин. Он придет в себя и спокойно будет

работать, – с поклоном сказал Вачаган, и жрец ушел.

Вскоре парча была готова. Она сверкала и переливалась всеми цветами

радуги. По краям тонкого узора Вачаган выткал крохотными буквами историю

своей неволи.

Увидев чудесную парчу, жрец пришел в восторг.

- Ты действительно мастер, – милостиво бросил он Вачагану.

- Я тебе говорил, что эта парча будет стоить в сто раз дороже золота. Знай

же, что она стоит еще дороже! На ней вытканы волшебные талисманы. Жаль,

что они не доступны каждому. Прочесть и открыть их тайну может только

мудрая царица Анаит.

Жадный жрец не отводил глаз от чудесной парчи. Он решил не показывать ее

главному жрецу, с тем, чтобы самому воспользоваться щедрой прибылью.

Тем временем Анаит так мудро правила страной, что народ не знал об

отсутствии Вачагана. Прошло условленных двадцать дней – Вачаган не

вернулся. Царица встревожилась не на шутку. По ночам она видела страшные

сны. Собака Вачагана Занги день и ночь выла, кидалась под ноги и, визжа,

тащила куда-то Анаит за платье. Конь Вачагана не ел корма и ржал, как

жеребенок, потерявший мать. Куры кукарекали, как петухи, а петухи, вместо

зари, пели под вечер фазаньими голосами. Храбрая Анаит впала в отчаяние.

Она разослала гонцов во все концы своего царства, но Вачаган исчез, как

иголка в стоге сена.

Однажды утром ей доложили о приезде иноземного купца с товарами.

- Позовите его, – приказала царица. – Может быть, он встретил на своем

пути моего дорогого мужа.

Слуги ввели жреца. Он отвесил царице низкий поклон и на серебряном подносе

преподнес золотую парчу.

Анаит мельком взглянула на парчу и спросила:

- Не встретил ли ты на своем пути царя Вачагана?

- Нет, – ответил жрец.

- Сколько стоит твоя парча?

- Она стоит в триста раз больше, чем вес золота. Это цена работы мастеров

и материала. А мое усердие оцени сама, о госпожа!

- Это неслыханная цена за парчу.

- Это не простая парча, царица, на ней вытканы волшебные талисманы,

исцеляющие грусть и горе. Занги – собака.

- Вот как? – удивилась Анаит и снова развернула парчу.

«Любимая Анаит, я попал в страшный ад. В нем я встретил Вагинака.

Доставивший парчу – один из демонов этого ада. Ищи нас к востоку от Перожа

под обнесенным стеной храмом. Налево от алтаря стена раздвигается надвое.

Торопись, нам грозит смерть. Вачаган».

Сердце Анаит затрепетало, как пойманная птица. Снова и снова она пробегала

страшные слова. Собрав все свои силы, Анаит с улыбкой сказала:

- Да, ты прав! Узоры этой парчи обладают чудесным свойством. Еще вчера я

не находила себе места от тоски и горя. А сейчас ты видишь – я улыбаюсь.

Этой парче нет цены. Но мертвое творение не может быть выше своего творца,

- не так ли?

- Ты говоришь мудро, царица.

- Приведи ко мне мастера, соткавшего эту парчу, – я хочу посмотреть на

него.

- Мудрая царица! Я не видал этого мастера. Я купец и приобрел эту парчу в

Индии у одного еврея. А тот купил парчу у араба. А у кого купил араб – я

не знаю.

- Но ты говорил, что работа и материал стоят в триста раз дороже веса

золота. Значит, ты сам отдал ее ткать.

- Мудрая царица, так сказал мне купец, у которого…

- Ты лжешь! – гневно вскричала царица. – Талисманы открыли мне твою

мерзкую тайну. В темницу его!

Слуги схватили жреца и увели.

Анаит приказала трубить тревогу. Тревожно перешептывающийся народ запрудил

дворцовую площадь, спрашивая друг у друга, что случилось.

На балкон вышла вооруженная с ног до головы Анаит.

- Граждане! – сказала она. – Жизнь нашего царя Вачагана в опасности. Кто

любит царя, кому дорога его жизнь – за мной. К полудню мы должны быть в

Пероже.

Не прошло и часа, как все, кто мог носить оружие, были на конях. Анаит

оседлала огненного коня, обскакала свое войско, скомандовала «вперед» и

помчалась в Перож, вздымая за собой облако пыли. Войско Анаит осталось

далеко позади, когда она остановила огненного коня посреди площади Перожа.

Жители, приняв Анаит за божество, преклонили перед нею колени.

- Где ваш начальник? – гордо спросила Анаит.

- Я твой слуга, – поднявшись с колен, сказал седобородый старик.

- Что творится в твоем храме?

- Там живет святой человек, которого чтит весь наш народ.

- Святой человек?! Веди меня к нему.

Начальник повел Анаит к храму, а за ним последовала толпа.

Увидав их приближение и приняв их за богомольцев, жрецы открыли первую

железную дверь.

Навстречу толпе, с пением молитвы, с высоко поднятыми для благословения

руками, вышел главный жрец.

Анаит на коне въехала в храм. Она подскакала к алтарю, нащупала в стене

тайную пружину, стена разошлась надвое, и перед изумленной толпой

предстали тяжелые железные двери.

- Открой эту дверь, – приказала главному жрецу Анаит.

Вместо ответа главный жрец с вооруженными слугами бросился на Анаит.

- Она осквернила храм! Смерть ей! – бесновался главный жрец, призывая

горожан к мести.

Умный конь Анаит затоптал его могучими ногами, а тем временем на подмогу

отважной женщине, сражавшейся с окружавшими ее жрецами, подоспело войско и

истребило всех врагов до единого. Народ со страхом и недоумением следил за

происходящим.

- Подойдите поближе и посмотрите, что скрыто в подземелье вашего храма! –

сказала Анаит.

Когда двери пещеры сорвали с петель, страшное зрелище предстало народу. Из

адского подземелья выползли люди – не люди, а тени. Многие из них были при

смерти и не могли стоять на ногах. Другие, ослепнув от света, шатались и

ползли, как муравьи. Последними вышли Вачаган и Вагинак с полузакрытыми

глазами, чтобы дневной свет не ослепил их.

Воины ворвались в подземелье и вынесли оттуда тела умерших людей, орудия

пыток, ремесленные инструменты и котлы с человеческим мясом. Пристыженные

горожане помогли им разбить и очистить храм. Только покончив с этим, Анаит

вошла в наскоро сооруженную палатку, где ждали ее Вачаган и Вагинак.

Царь с царицей уселись рядом и не могли наглядеться друг на друга.

Вагинак, плача, приник к руке Анаит.

- Мудрая царица! Это ты спасла нас сегодня!

- Нет, Вагинак! Не сегодня спасла вас мудрая Анаит, а тогда, когда

спросила: «А знает ли сын вашего царя какое-нибудь ремесло?» Помнишь, как

тот смеялся тогда?

Пристыженный Вагинак молча опустил глаза. С тех пор прошло много лет, но

слава о мудрой Анаит жива до сих пор.

 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2009-12-13, 08.34.40 | Сообщение # 34
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Арев и Краг

Когда земля породила людей, в мире властвовали тьма и холод. Арев и Краг

только-только учились ходить. Жили они с племенем в одной из пещер тогда

ещё молодого Арарата.

Взрослые мужчины охотились и нередко становились жертвами хищников: те

видели в темноте лучше человека. Добыть зверя мог лишь сильный, который

сам и съедал почти всё добытое. Поэтому златокудрая Арев и кудрявый Краг

нечасто лакомились сочным мясом. В мечтах о еде прошло детство.

Однажды в пещере поднялся невообразимый шум. Кто-то предложил охотиться

сообща. Это не понравилось сильным охотникам. Но после долгих и жестоких

споров избрали вождя, слово которого должно было стать законом.

Теперь первым ел вождь, чтобы не ослабеть. За вождём ели сильные охотники,

чтобы всегда быть сильными. Последними ели женщины и дети. Вождь зорко

следил, чтобы охотники приносили всю добычу в пещеру. Нарушивший этот

закон изгонялся и вскоре становился пленником соседних племён или жертвой

хищников.

Как ни тяжела была жизнь в темноте и холоде, племя росло. Когда Арев и

Краг стали подымать камни, доступные силе взрослого, им позволили

охотиться.

Дошли Арев и Краг до леса. Ветер, дувший навстречу, шепнул о близости

тигра.

- От него не уйти. Лезем на дерево, – сказал Краг.

С ловкостью обезьян взобрались они по веткам. Свежие следы человека

привели зверя к дереву. Тигр задрал усатую морду и зарычал. Арев

содрогнулась. Припала к плечу Крага. Юноша выжидал, крепко сжимая камень.

Вдруг горящий взгляд хищника осветил его лицо. Краг прыгнул вниз. Удар

камня убил тигра. Краг испустил победный клич. Гордо взглянул на Арев, но

от изумления упал на тушу зверя – Арев светилась!

Краг испугался, но глаз от девушки отвести не мог.

- Что с тобой?

- Сама не знаю. Горящий взгляд тигра зажёг твоё лицо. Оно и сейчас

охвачено жарким пламенем. Мужество сделало твоё лицо прекрасным: оно

пронзило мою грудь. Это горит моё сердце. Сияет душа.

Арев говорила, а горячие слёзы – слёзы любви, радости и боли, первые слёзы

на земле – струились из её глаз. Они превращались в яркие звёзды и

возносились на чёрное небо. А одна из них упала на грудь Крага. Он

почувствовал жгучую боль в груди. Но почему-то от неё было сладко ему. Он

тоже всё смотрел и смотрел на Арев.

И тогда Арев сошла на землю.

- Пойдём. Нас ждёт вождь, – сказала она.

С трудом Краг взвалил тушу тигра на плечи. Но ещё больших усилий ему

стоило отвести взгляд от Арев. Девушка шла впереди, освещая тропинку. От

её сияния озарялся лес.

Они вошли в пещеру и озарили тёплым светом все её тёмные холодные углы.

Краг долго уверял, что он и Арев – не злые духи лесов и гор. Люди с

недоверием собрались вокруг Ареви и Крага. Они с опаской разглядывали

светящуюся девушку и юношу с огненным лицом. Ужас леденил их неробкие

сердца…

Темнота уступила свету. Холод – теплу. Люди начали оглядывать своё жилище,

самих себя. Впервые увидели, что они разные. Поражала красота одних и

безобразие других.

Заметил и вождь, что немало в пещере девушек-красавиц. Но тут его взгляд

остановился на молодых и сильных охотниках. Задымилось старое сердце

ревностью. Злобная судорога пробежала по лицу. Свет на вождя начал давить

тяжелее темноты…

Тот же груз лёг на плечи женщин, имевших мало зубов и много седин. Они

испугались, что теперь никому не будут нужны. Кинулись к вождю:

- Выслушай нас, недостойных! Вели убить Арев и Крага. Пусть настанет мрак!

Чем меньше люди видят, тем они счастливее!

- Убить их! Убить! – сотрясалась пещера.

Вождь поднял руку. Разом всё смолкло.

Власть сделала вождя одиноким и жестоким. Но на то он и был вождь, чтобы

думать глубже, видеть дальше, быть твёрже. Он сказал:

- В темноте нам труднее отыскивать съедобные корни, ловить рыбу,

охотиться. Но и вместе Арев и Крага оставлять нельзя! Напившийся воды

остынет, наевшийся – уснёт…

Как сказал суровый вождь, так и поступило племя. Забросили на небо Арев. А

Крага, заковав, переносили из пещеры в пещеру.

Каждое утро встаёт Арев и до самого вечера разыскивает Крага. Прошли

тысячелетия. А она не теряет надежд встретить любимого. До сих пор горит

её сердце, светится душа. Такая судьба и у Крага – даже в страдании своём

согревать людей. И пока Арев и Краг любят друг друга – они бессмертны, как

бессмертны и люди, подобные им.

 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2009-12-13, 08.36.01 | Сообщение # 35
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Настоящая чепуха

Жили-были муж с женой. Были они очень бедны. Была у них всего одна курица, но такая драчунья, что если спереди зайти – клювом бьет, а если сзади – то лапами. Приказал им староста курицу эту зарезать, а им жалко было резать ее. Заперли они ее в кладовку, закрыли окна и забыли про нее.

Муж однажды вспомнил про курицу и говорит:

- Жена, пойдем на курицу поглядим, что с ней стало?

- Хорошо, -говорит жена, -пойдем поглядим.

Пошли они в кладовую и видят, что вся она доверху набита яйцами. Взяли они эти яйца,

запрягли быков, положили яйца на воз, а сами сверху сели. Яичная скорлупа стала лопаться, стали из яиц выходить направо – петушки, а налево – курочки.

Вдруг из одного яйца гусь выскочил. Выскочил и побежал. Погнался за ним хозяин, а его уже другой человек изловил и на току молотить заставил. Взял этот человек и дал хозяину в придачу к гусю два мешка зерна. Нагрузил тот мешки гусю на спину и погнал его домой.

Дома видит: мешки гусю спину натерли. Сказал ему один лекарь:

- Помажь гуся ореховым маслом, ранка заживет.

Ходил-ходил хозяин, никак орехов найти не мог. В конце концов встретил одну старушку.

- Послушай, матушка, -говорит, -дай мне немного орехов, мне гуся надо вылечить.

- Когда я была ребенком, – говорит старуха, – мой отец из Индии привез орехи. Мы все орехи съели, а один под тахту закатился. Дайте мне палочку, я пошарю.

Взяли муж с женой вырвали дерево с корнем, дали его старухе, а она из-под тахты орех выкатила. Раздавили они этот орех, смазали спину гуся, а у него на спине через месяц ореховое дерево выросло. Когда гусь на лугу пасся, пастухи и ребята бросали в него комья земли, камни и палки, чтобы орехи сбить. Все это между ветвями застряло, и стал в его ветвях зеленый луг. Люди залезли на дерево, распахали луг, посеяли пшеницу и рожь, а пастухи стали там пасти быков, овец и ягнят.

Однажды один человек сорвал в этом саду арбуз, хотел его разрезать, да нож у него в арбузе застрял, застрял нож и провалился. Разделся этот человек и залез в арбуз. Долго он там бродил, никак ножик найти не мог. Вдруг видит: идет чабан с дубинкой на плече.

- Эй, братец, – спрашивает чабан, -что ты за человек, что делаешь в арбузе?

- Ножик мой упал сюда, -говорит, -ищу, может, найду.

- Эх, зря надеешься, -говорит чабан.-Вот уже ровно два года у меня пропало здесь целое стадо овец. Я уж искать устал, а ты говоришь – нож!

Не понравились эти слова хозяину ножа, и он стукнул чабана. А чабан его дубинкой огрел, и началась тут такая драка, что арбуз свалился на землю, а из него выскочил заяц, выплюнул заяц бумажку, а на ней написано: “Все это настоящая чепуха”.

 
НАТАЛИДата: Воскресенье, 2009-12-13, 08.37.29 | Сообщение # 36
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Ахтамар


Каждой ночью к водам Вана

Кто-то с берега идет

И без лодки, средь тумана,

Смело к острову плывет.

Он могучими плечами

Рассекает лоно вод,

Привлекаемый лучами,

Что маяк далекий шлет.

Вкруг поток, шипя, крутится,

За пловцом бежит вослед,

Но бесстрашный не боится

Ни опасностей, ни бед.

Что ему угрозы ночи,

Пена, воды, ветер, мрак?

Точно любящие очи,

Перед ним горит маяк!

* * *

Каждой ночью искры света

Манят лаской тайных чар:

Каждой ночью, тьмой одета,

Ждет его к себе Тамар.

И могучими плечами

Бороздит он лоно вод,

Привлекаемый лучами,

Что маяк далекий шлет.

Он плывет навстречу счастью,

Смело борется с волной.

А Тамар, объята страстью,

Ждет его во тьме ночной.

Не напрасны ожиданья…

Ближе, ближе… вот и он!

Миг блаженства! Миг свиданья!

Сладких таинств райский сон!

Тихо. Только воды плещут,

Только, полны чистых чар,

Звезды ропщут и трепещут

За бесстыдную Тамар.

И опять к пучинам Вана

Кто-то с берега идет.

И без лодки, средь тумана,

Вдаль от острова плывет.

И со страхом остается

Над водой Тамар одна,

Смотрит, слушает, как бьется

Разъяренная волна.

Завтра – снова ожиданья,

Так же искрится маяк,

Тот же чудный миг свиданья,

Те же ласки, тот же мрак.

Но разведал враг жестокий

Тайну любящих сердец:

Был погашен свет далекий,

Тьмой застигнут был пловец.

Растоптали люди злые

Ярко блещущий костер,

Небеса молчат ночные,

Тщетно света ищет взор.

Не заискрится, как прежде,

Маяка привет родной, –

И в обманчивой надежде

Бьется, бьется он с волной.

Ветер шепчет непонятно,

Над водой клубится пар, –

И вздыхает еле внятно

Слабый возглас: “Ах, Тамар!”

Звуки плача, звуки смеха…

Волны ластятся к скале,

И, как гаснущее эхо,

“Ах, Тамар!” звучит во мгле.

На рассвете встали волны

И примчали бледный труп,

И застыл упрек безмолвный:

“Ах, Тамар!” средь мертвых губ.

С той поры минули годы,

Остров полон прежних чар,

Мрачно смотрит он на воды

И зовется Ахтамар.

 
НАТАЛИДата: Понедельник, 2010-01-25, 11.22.34 | Сообщение # 37
Генералиссимус
Группа: Глобал модератор
Сообщений: 5369
Статус: Offline
Барекендан (Масленица)

Жили когда-то муж с женой. И не очень-то были они по нраву один другому.

Муж обзывал жену дурёхой, а та его – дурнем, так они всегда и ссорились.

Как-то муж купил несколько пудов рису и масла, взвалил их на носильщика и

приволок домой.

Жена вышла из себя:

- А ты ещё сердишься, когда тебя дурнем обзывают! Ну куда нам столько

масла и рису! Поминки по отцу или свадьбу сына справляешь, что ли?

- Да какие там поминки, какая свадьба! Что ты болтаешь, баба? Возьми и

припрячь. Это для барекендана.

Жена успокоилась, взяла и спрятала. Уже немало дней прошло, жена ждёт,

ждёт, а Барекендана всё нет.

И вот однажды сидит она у порога и видит: кто-то торопливо идёт по улице.

Прикрывает она ладонью глаза от солнца и кричит:

- Братец, а братец, а ну-ка, погоди!

Прохожий останавливается.

- Не ты ли Барекендан будешь, братец?

Смекнул прохожий, что у женщины не все дома, и думает: “Дай-ка скажу, что

я Барекендан и погляжу, что из этого выйдет”.

- Да, сестрица, я и есть Барекендан. Что скажешь?

- А то скажу, что давно пора тебе забрать от нас рис да масло. Мы не

нанимались хранить твоё добро. Надо и совесть знать!

- Что же ты сердишься, сестричка-джан? За ними-то я и пришёл: искал ваш

дом, да всё никак не мог найти.

- Ну так иди и забирай!

Прохожий входит в дом, забирает масло и рис. Поворачивается пятками к

дому, лицом к своей деревне, и поминай как звали!

Возвращается муж, жена ему и говорит:

- Приходил этот Барекендан, я швырнула ему его добро – унёс!

- Какой Барекендан? Какое добро?

- Да вот масло и рис. Вижу, идёт – наш дом ищет. Позвала я его, пробрала

как следует, взвалила ему мешок на плечи, он и унёс.

- Ах, чтоб дом твой рухнул, глупая! Недаром я всегда говорю, что ты

дурёха! В какую сторону он пошёл?

- А вон туда.

Вскочил муж на коня и помчался за Барекенданом.

Барекендан обернулся и видит – догоняет его верховой. Смекнул, что это,

должно быть, муж той женщины.

Вот всадник догнал его:

- Добрый день, братец!

- Доброго здоровья!

- Не прошёл ли по этой дороге кто-нибудь?

- Прошёл.

- А что он нёс за плечами?

- Масло и рис.

- Вот его-то мне и нужно! А давно ли он прошёл?

- Да уж порядочно.

- Если я поскачу за ним, успею догнать?

- Где тебе! Ты верхом, а он пешком. Покуда твой конь будет переступать

четырьмя ногами: раз-два-три-четыре, он на своих на двоих бегом: раз-два,

раз-два, раз-два – и нет его!

- А как же мне быть?

- Как тебе быть? Хочешь, оставь у меня коня, а сам, как он, беги на своих

на двоих – может быть, догонишь.

- Да, это ты верно говоришь.

Слезает муж с коня, оставляет его у прохожего, а сам пускается пешком в

путь.

Как только скрылся он из виду, Барекендан взвалил на коня свою ношу,

свернул с дороги и ускакал.

А муж идёт, идёт пешком, видит – не догнать.

Поворачивает обратно, а уж ни прохожего, ни коня нет.

Возвращается домой, и снова начинают они ссориться: муж – из-за масла и

риса, а жена — из-за коня.

И до сих пор всё ещё ссорятся муж и жена. Он её обзывает дурёхой, а она

его – дурнем.

А Барекендан слушает да посмеивается.

 
Forum » ARMENIA » ՀԱՅ ԳՐԱԿԱՆՈՒԹՅՈՒՆ. Армянская Литература. » АРМЯНСКИЕ СКАЗКИ (Выставляем армянские сказки)
  • Страница 4 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
Поиск:

ПРОЙДИТЕ РЕГИСТРАЦИЮ ЧТОБА НЕ ВИДЕТЬ РЕКЛАМУСайт создан в системе uCoz